+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
Найти
12+
Радость о Боге и о себе
Просмотров: 488     Комментариев: 0

Очень хочу поделиться своим открытием, своим обретением: встречей со старцем Никитой, он же протоиерей Петр Чесноков (1883–1963). Встреча стала возможной благодаря книге Петра Малкова «Укрепи меня Духом Твоим святым», которая вышла в издательстве Псково‑Печерского монастыря «Вольный странник». Это первое максимально полное собрание всех доступных сведений о старце Никите и всех связанных с ним документов, включая его бесценные и, увы, лишь частично сохранившиеся дневники.

Что же стало для меня главным в этой книге, вернее, в этой личности и судьбе? Фраза «…пронес веру через тяжкие испытания» воспринимается уже как штамп; к тому же, вера бывает разной, и хранят ее люди по-разному. Вера отца Петра — старца Никиты — это вера-радость. Радость о Господе и, что интересно — о себе:

«Слава Тебе, Боже, слава Тебе, благоволившему 67 лет тому назад призвать меня из небытия в бытие. Слава Тебе, Сладчайший мой Иисусе, за неизреченный милостивый Твой Промысл в моей жизни!..» Запись сделана, как вы уже поняли, в день рождения, 28 мая 1950 года.

А ровно через три года, в тот же день отец Петр записывает: «Благодарение всемогущему Творцу, сегодня мне исполнилось семьдесят лет! От самого рождения до сего часа я вижу дивный Промысл Божий в моей жизни. Всякими путями влечет меня Господь ко спасению…».

Вот эту радость и неиссякаемую благодарность Творцу отец Петр, впрямь, пронес через испытания — такие, которые, казалось бы, должны были всякую радость в человеке убить и не благодарность в нем вызывать, а, напротив, трагические вопрошания Иова: за что мне все это, почему, зачем?..

После счастливого отрочества в Валаамском монастыре, куда сознательно отдали сына боголюбивые родители, после светлой священнической молодости, чудесно совпавшей с личным, семейным счастьем — катастрофа русского мира, шквал гонений, закрытые и разоренные храмы, арест, дикое давление на допросах, пять лет дальневосточного лагеря. По возвращении — невозможность служить, работа сторожем, нищета. Гибель старшего сына — после ареста, при невыясненных по сей день обстоятельствах. Гибель невестки и двух малолетних внуков под фашистской бомбой в Ленинграде. Смерть младшего брата — там же, от блокадного голода. Немецкая оккупация в Новгороде; возвращение к богослужению, но ненадолго: при наступлении советских войск гитлеровцы выгнали священника вместе с супругой из дома, не дав взять ничего с собой, даже накинуть пальто — и загнали в колонну принудительно эвакуируемых на запад… По словам отца Петра, они несколько раз были на волосок от гибели, но спаслись, благодаря нашей армии. Что еще постигло будущего архимандрита Никиту? Известия о том, что оккупанты заживо сожгли его родную сестру, и о том, что младший его сын Серафим, красноармеец, пропал без вести на Ленинградском фронте. Сын уцелел и нашел родителей через несколько лет после Победы — это было чудо. Но за ним пришло новое горе: страшная мучительная болезнь и смерть безмерно любимой супруги отца Петра Надежды Семеновны, женщины-христианки, перед которой он, муж-священник, благоговел.

А вскоре после этой трагедии — лишение священнической регистрации, то есть практически запрет служить. За что же? За то, что «нарушал закон», привлекая к богослужению детей, исповедал и причастил 13‑летнюю девочку без разрешения ее родителей…

И вот, после всего этого — никакого отчаяния, только благодарность Богу за собственное существование и за Его любовь. «Как я бесконечно счастлив, что я верующий христианин! — пишет отец Никита, уже будучи в постриге, в Псково-Печерском монастыре. — Нет в сердце у меня ни тени злобы и серчания ни на кого. Я спокоен и радостен, что сие случилось за имя дражайшего Христа Спасителя. Всегда я радовался, что дети пели и читали в церкви. Разве мог я их гнать?..»

Здесь мы видим, что радость — это еще и уверенность в истинности избранного пути: уверенность вселяет в сердце мир и дает силы, а «злоба и серчание» — они всегда, напротив, от неуверенности в собственном выборе и внутренней смуты.

Как пишет Петр Малков, отец Никита (отец Петр) всю жизнь молил Бога о даровании ему смирения — христианской добродетели, которую можно назвать ключевой, потому что она, вот именно, ключ ко всему остальному. Тем, кто даже руку ни разу не протянул за этим ключом (это я и о себе тоже), многие проявления смирения непонятны и кажутся чем-то излишним. Отец Никита из года в год, с молодости до монашеской старости, повторял слова из молитвы святителя Иоанна Златоуста, известной нам всем — она входит в вечернее молитвенное правило: «Господи Боже мой, аще и ничтоже благо сотворих пред Тобою, но дай мне по благодати Твоей положити начало благое». Ну, мы­то, действительно, «ничтоже благо сотворих», а он?.. А он видел беспредельное величие Творца, ничтожность человеческих усилий, бессилие падшей, пораженной грехом природы — и то единственное, что этому противостоит, любовь и милость Божию. Он изо дня в день делал то, что мог — зная, что это лишь начало… Таково истинное смирение, противоположное унынию, спасающее от отчаяния.

И еще об одной духовной черте отца Никиты здесь нужно сказать: об умении трезво, честно относиться к себе и «зорко бодрствовать над собой». О необходимости такого бодрствования — «дабы не угас в сердце огонь ревности по Бозе» — он писал, будучи совсем молодым священником, счастливым мужем и отцом; и огонь в сердце не угас за последующие полвека, и сколько людей, сколько истинных страдальцев эпохи принудительного безбожия отогрелось у этого огня.

Книга «Укрепи меня Духом Твоим святым» — это не только история одного человека; в ней масса ценных и малоизвестных сведений об истории Русской Церкви в ХХ веке. Мы узнаем о социальной деятельности Русской Церкви в предреволюционную эпоху; знакомимся с протоиереем Алексием Колоколовым, создателем уникального «острова милосердия» — целого комплекса богоугодных, как тогда говорили, заведений на Успенском острове посреди реки Волхов; именно там, в Успенском храме, началось священническое служение Петра Чеснокова.

Автор книги рассказывает о служении Церкви во время Великой Отечественной, на оккупированной территории, о спасении мощей новгородских святых от уничтожения гитлеровцами (чья благосклонность к Русской Церкви была лишь лицемерием). Отдельная глава посвящена послевоенному служению отца Петра в новгородском селе Бронницы, где вокруг него собралась, вопреки всему, большая и деятельная община; она-то и не устраивала власть, и отца Петра, как уже сказано, лишили регистрации.

Больно читать собственный рассказ отца Петра о поездке на разоренный и поруганный Валаам — остров его монастырской юности… Но так сложилось: его духовная жизнь началась в одном великом русском монастыре и завершилась в другом: Печоры стали для него, как он сам говорил, «вторым Валаамом». Последний — монашеский, псково-печерский — период жизни старца Никиты был трудным из-за одолевших его болезней. Трофическая язва на ноге, полученная еще в лагере, дала незаживающий свищ, и не было в достатке обыкновенных бинтов: отец Никита сам стирал бинты в своей келье, пока не вмешалась в это дело одна добросердечная женщина. Но, вместе с тем, это было замечательное время его духовничества, письменного и очного общения с множеством самых разных людей. Письма старца полны любви — и тревоги: «Береги благодатный огонек в твоем сердце, который еще в детском возрасте возгорелся. Потушить его недолго. Забудешь храм Божий, оставишь святую молитву — и погаснет этот огонек. И тогда свободно войдет в сердце все греховное и страстное»,— предупреждает он свою духовную дочь.

Накануне своей кончины старец Никита вошел в ближние пещеры монастыря. И его встретил преподобный старец Марк, первый насельник этих святых мест, почивший еще в XIV веке; его мощи пребывают при входе в ближние пещеры рядом с мощами преподобных Ионы и Вассы. Об этой чудесной встрече отец Никита сразу рассказал своему духовному брату архимандриту Александру (Васильеву). 80‑летний старец не сомневался, что это знак приближения его земной кончины. Так и вышло…

Одно из последних писем духовной дочери Раисе Зубковой: «Вот уже наступила весна, и все в природе оживилось. Ах, как я люблю весну! Сколько чистых и святых мыслей дает она уму и нашему сердцу…». Встреча с таким человеком, как старец Никита — всякий раз весна.

Газета «Православная вера», № 06 (674), март 2021 г.

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.