Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
 
Найти
12+

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Церковь с точностью отражает сегодняшнюю жизнь
Просмотров: 3170     Комментариев: 0

С Епископом Саратовским и Вольским Лонгином беседует главный редактор "Саратовского расклада" Владимир Спирягин. Полный текст интервью в № 3, 2003 г.

— Уважаемый Владыка, поделитесь вашим видением того, как сегодня должны строиться отношения между государством и Русской Православной Церковью.

— Отношения должны носить партнерский характер, основываться на принципе невмешательства в дела друг друга. То есть Церковь в государстве должна быть по-настоящему независима. Хотя независимость в современном мире — понятие условное. Естественно, что отношения государства и Церкви, Церкви и общества сложно переплетены. Почему? Мне очень запомнился ответ покойного Патриарха Пимена на провокационный вопрос иностранного корреспондента. В те годы в Советском Союзе Церковь была гонима, и, соответственно, зарубежные визиты Патриарха проходили как бы полулегально. На недоумение журналиста, каким образом высшее духовное лицо Русской Православной Церкви может давать пресс-конференцию в посольстве той страны, где Церковь отделена от государства, Его Святейшество ответил примерно так: "Действительно, в нашей стране Церковь отделена от государства, но ни в Советском Союзе, ни в какой-либо другой стране она не может быть отделена от народа".

При решении многих проблем государство просто не может обойтись без взаимодействия с Церковью. И здесь открывается очень широкое поле для совместной деятельности: выполнение различных социальных, образовательных программ, программ по сохранению культурного и духовного наследия. Ведь практически все культурное наследие России, да и других православных государств, так или иначе связано с Православной Церковью. И здесь не нужно стесняться диалога и сотрудничества. Так уж сложилось, что наше государство частенько бросается в крайности. Сначала нас считают абсолютным злом, потом начинается слишком поспешное "братание" и заключение Церкви в объятия, потом власти спохватываются и заявляют, что у нас светское государство и такие отношения с Церковью "несовременны", после чего вновь начинается период отчуждения. А нужно на самом деле совсем немного — выработать нормы взаимоотношений, которые есть во всех странах, называющих себя цивилизованными. И не стоит бояться упоминания в Конституции или других основополагающих государственных документах исторической роли конфессий, а конкретнее — исторической роли Русской Православной Церкви.

 Вы только что говорили о крайностях, бытующих в нашем непредсказуемом государстве. В начале девяностых бывшие партработники дружными рядами бросились в Церковь ставить свечки вслед за первым президентом России. Можно ли верить в искренность тех руководителей, которые вчера отвергали Бога, а сегодня набожно крестятся перед иконами, частенько попадая в объективы телекамер?

— В начале девяностых это действительно могло быть данью моде. Сейчас времена очень сильно изменились, и утверждать подобное я бы уже не решился… Конечно, многие руководители — это прагматики, которые живут от выборов до выборов и которым периодически нужны голоса избирателей. Но если они заходят в церковь и считают, что это принесет им пользу в их деятельности, то в этом я вижу косвенное признание того, что Церковь в обществе играет определенную роль. Если бы этого влияния Церкви на общество не было, то люди, как я сказал выше, прагматичные и далекие от религии, в храмы бы не пошли.

Отмечу, что сегодня очень многие люди искренне приходят в Церковь, приходят к Богу. Неважно, как они в первый раз зашли в храм: одни или в толпе, с телекамерами или без афиширования своего визита. Со временем все эти люди начинают испытывать потребность в регулярном общении с Богом. Я знаю многих серьезных руководителей во властных структурах, которые годами помогают Церкви, являются прихожанами того или иного храма. У них есть духовники, они исповедуются, причащаются, исполняют молитвенное правило, соблюдают посты. Словом, стараются вести полноценную жизнь православного христианина. И зачастую совсем этого не афишируют.

— Бытует мнение, что Русская Православная Церковь не очень активно занимается пропагандированием своих идей и взглядов в обществе, в чем проигрывает другим конфессиям, например, католицизму, активно вербующему новых сторонников из числа последователей иных религиозных учений. Вы согласны с таким утверждением?

— Я бы с этим не согласился. Успехи тех же католиков у нас в стране сильно преувеличены, и уж совсем плачевны эти "успехи" на их исторических территориях, особенно в Европе. Исключение составляют, пожалуй, лишь Латинская Америка, да, отчасти, Польша. Думаю, католики от души завидуют тому положению, которое занимает сегодня Русская Православная Церковь в нашем государстве — я имею в виду то, как относятся к Церкви люди. А что касается, как вы говорите, "пропаганды идей и взглядов", то ведь Церковь не ставит перед собой цели заниматься решением каких-то общественно-политических задач. Если уничтожен идеологический отдел ЦК КПСС вместе с ЦК и КПСС, то почему Русская Православная Церковь должна брать на себя функции этого отдела?

Кто-то относится к нам отрицательно, кто-то — положительно, но немало и тех, кто вообще ничего не понимает в природе Церкви. Церковь —  это Тело Христово, она существует в истории и обществе для того, чтобы приводить людей ко Христу, для того, чтобы их спасать. Понятия о спасении и о вечности — основополагающие понятия христианства. Нельзя подходить к Церкви с утилитарной целью, как к какому-то общественному институту: "Повысьте нам, пожалуйста, порядочность в отдельных слоях населения, сделайте так, чтобы наши работники не воровали, за все благодарили начальство, несмотря на его промахи и просчеты", и так далее. А ведь именно это лежит в основе рассуждений о том, что Церковь должна взять на себя некие общественно-полезные функции. Да, когда люди приходят в Церковь, становятся настоящими христианами и в их жизни на первое место выходит следование евангельскому закону, то это, безусловно, приносит обществу реальную, ощутимую пользу. Но это, если можно так сказать, вторично, это следствие. А главное, первичное — стремление человека, пришедшего в Церковь, ко спасению, его внутреннее, глубокое изменение, для спасения необходимое. В этом, в помощи на пути ко спасению каждому конкретному человеку, всем людям, и заключается важнейшее служение Церкви.

Что же касается деятельности сектантов и их возможностей... Дело в том, что современное сектантство, пришедшее к нам с Запада, это хорошо организованная рыночная технология приобретения сторонников. Мы часто слышим, что, мол, "Православная Церковь продает книжки, а сектанты-протестанты раздают их бесплатно". Так ведь их корпорации устроены по всем правилам современного бизнеса! Да, они вкладывают свои деньги. Но человек, который, читая их бесплатные книжки, попадает в результате в секту, не только приносит туда с собой все свои сбережения, но зачастую и отдает добровольно квартиру, машину, дачу, отдает все что имеет и порой даже собственную жизнь. Так что "бесплатность", которую нам приводят в пример, на самом деле оказывается весьма удачным вложением капитала по-своему умными и, безусловно, расчетливыми людьми.

А возвращаясь снова к вопросу о различии в деятельности Православной Церкви и католиков, скажу, что у нас таких возможностей, как у Ватикана, просто нет. Я, православный епископ, не могу, например, построить на деньги епархии храм в том или ином городе или селе: средств, которыми располагает епархия, на это не хватит. Я не могу содержать священника, служащего на бедном приходе, платить ему зарплату, не заставляя жить на копейки, которые принесет ему прихожанин: мне на сегодняшний день не из чего платить. Поэтому, если говорить о независимости, то она сегодня во многом обуславливается экономическим положением. Мы же постоянно вынуждены просить у государства: "Верните нам это, возвратите кусочек того, оформите нам землю, окружающую храм, не в аренду, а в бесплатное пользование, поскольку мы не можем за нее платить…".

У Ватикана все по-другому. Собственность, которой он владел в Европе с 4-го века, со времен императора Константина, до сих пор находится в его ведении в большей части европейских стран, за исключением, может быть, Франции и, частично, Испании. Эта собственность столетиями приносит средства, которые используются на миссионерство, проповедничество, обучение.

А те деньги, которые приносят люди в православные храмы, не дают нам возможности заниматься в полной мере нашей деятельностью, нам приходится самим заботиться о своем материальном, экономическом положении, и мы все равно очень мало, что можем сделать собственными силами.

 Но ведь есть же на Руси и богатые меценаты. Храмы-то вновь возрождаются…

— Слава Богу, что такие люди, о которых вы говорите, есть. Нам помогают не только меценаты, но и губернаторы. И здесь, в Саратовской губернии, Дмитрий Федорович Аяцков уделяет помощи Церкви немалое внимание. Сам построил храм, способствовал строительству других храмов. Сейчас мы с ним договорились о совместном продолжении такой богоугодной деятельности. Мы благодарим Бога и благодарим помогающих Церкви людей за то, что они делают, но это лишь частичное решение проблемы. Мы имеем дело с Дмитрием Федоровичем, но ведь вообще губернаторы разные бывают, к тому же их влияние распространяется лишь в пределах их регионов. Так что проблему нужно решать более кардинально. Церкви в России принадлежало очень многое. Вопрос о реституции сегодня замалчивается, но какие-то принципиальные решения по нему рано или поздно придется принимать, следуя примеру иных стран бывшего Варшавского договора и большинства стран СНГ. В числе отстающих в этом отношении — лишь Россия и Украина. Везде, кроме как у нас, Церкви возвращено то сохранившееся имущество, которое было отобрано в годы господствования атеистической власти. Владение этим имуществом законодательно закреплено за Церковью, и, естественно, она освобождена от всяких налогов.

 Владыка, вы сказали, что Церковь далека от политики. Почему же высшее церковное руководство категорически возражает против приезда в Россию понтифика и очень нервно реагирует на информацию о самом желании его к нам приехать?

Позиция католиков по отношению к Русской Православной Церкви сегодня чрезвычайно неискренняя и нечестная. Несколько десятилетий тому назад они сделали заявление о том, что нас с ними ничего не разделяет, о том, что они — Церковь и мы — Церковь. Ими признается, по крайней мере, на словах, совершение наших таинств, наша церковная иерархия. Но есть ведь каноны, по которым живут и католическая, и Православная Церкви. Существует принцип территориального разграничения нашей деятельности. Например, я, Епископ Саратовский и Вольский, не могу назначить священника в храм, скажем, Пензенской епархии. А если попытаюсь, то буду наказан, поскольку нарушу таким образом существующую церковную иерархию. Это все равно, как если бы, скажем, в светской жизни с министром культуры стали согласовывать кандидатуру министра внутренних дел... Рим же назначает епископов на православные земли без всякого согласования с православной иерархией, а на словах при этом заявляет, что между нами никаких проблем нет. Как это воспринимать?

Да и потом: что такое приезд Папы Римского к нам или в любую другую страну? Это красочное шоу. Это объятия перед телекамерами, слезы умиления и высокопарные фразы. У нас, конечно, нет боязни, что приезд понтифика что-то существенно изменит, мы не боимся, что все православные толпами двинутся в костелы и примут католичество. Более того, был Папа Римский на Украине, и ведь ничего, кроме взаимного озлобления, это не дало, поскольку в этой стране неприязненные отношения между католиками и православными сложились еще со времен русско-польских конфликтов, как результат притеснения православного населения со стороны господствовавшего католицизма. Естественно, Русская Православная Церковь была против этого визита. А Папа просто проигнорировал нашу позицию, как если бы нас не было.

Я полагаю, что проблема наших взаимоотношений с католиками при нынешнем понтификате неразрешима. У Папы есть ярко выраженное стремление к "походу на Восток", за что его критикуют в самом же католическом мире.

А ведь, скажем, еще в шестидесятые годы у нас с католиками были очень добрые отношения. Они нам сочувствовали как Церкви, которая подвергается гонениям. Мы им искренне верили. Но вот, пал железный занавес, и люди, говорившие, что мечтают нам помочь, неожиданно сами буквально бросились на наши территории. Так толпа народа, долго ждавшего свою электричку, рвется в вагоны, сметая все на своем пути. Такое поведение отбросило взаимоотношения между нашими Церквями на столетия назад.

 Поговорим о Саратовской епархии. Прежде чем принять дела, вы наверняка знакомились с ее историей. Каковы впечатления?

— Между определением Священного Синода о моем назначении и хиротонией прошло более трех месяцев, так что у меня было время познакомиться с историей епархии. История ее, как и у всей Русской Православной Церкви, и славная, и трагичная. Две цифры говорят сами за себя: более тысячи храмов в Саратовской губернии до революции и около семидесяти — сегодня. В эти две цифры укладывается вся новейшая история епархии. Если говорить о последних годах, то это чудо Божие, милость Божия, что сейчас в России много делается для Церкви в плане ее возрождения. Но есть и проблемы: столькое запущено, катастрофически не хватает духовенства… Очень мало действующих храмов. На такие крупные города, как Саратов и Энгельс, приходится всего четырнадцать приходов. В других областях в городах с таким населением действует по 30-40 храмов. Наша цель — чтобы люди шли в Церковь. Но для этого нужно заботиться и о том, чтобы им было куда прийти.

 Что вы скажете о состоянии самих храмов в области?

— Большинство храмов находится в очень запущенном состоянии. Реставрация многих из них неоправданно затянулась. Думаю, здесь имеет место целый комплекс проблем, которые мы будем стараться преодолевать.

 Если говорить о дефиците священнослужителей, то разговор нужно вести не только о количестве, но и о качестве. К сожалению, порой мы можем видеть, как в Церковь проникают люди недостойные, попросту мошенники. Как это можно объяснить?

— Случаи такого "проникновения" в истории Церкви были и, увы, бывают. Лучше всего по этому поводу высказался святитель Игнатий (Брянчанинов), которому, видимо, когда-то тоже задавались подобные вопросы. Он говорил об этом примерно так: "Церковь подобна барометру, который, находясь в закрытой комнате, с точностью показывает погоду на улице". Все дело в том, что Церковь состоит из реальных, живых людей, пришедших в нее из окружающего нас мира, и, конечно, ситуация, которая складывается в этом мире, не может не отражаться на ситуации в Церкви. Главное, чтобы человек, придя в Церковь со своими недостатками, не примирялся с ними, а старался их изживать.

 И последний вопрос. Будет ли восстановлен на историческом месте Александро-Невский кафедральный собор?

— Восстановление этого собора, являвшегося прежде самым сердцем нашего города, я считаю одной из своих важнейших задач.

Газета «Саратовский расклад» № 3, 2003 г.