+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
Найти
12+
«Чернобыль»: в кадре и за кадром
Просмотров: 945     Комментариев: 1

6 мая состоялась мировая премьера сериала «Чернобыль» (совместное производство США и Великобритании) по сценарию Крэйга Мэйзина. Никогда — за исключением, конечно, апреля 1986 года — эти трагические события не приковывали к себе такого пристального внимания. Сериал обошел по рейтингам даже такой телехит последнего десятилетия, как «Игра престолов». Каждый день появляются интервью с ликвидаторами последствий аварии, в социальных сетях не угасает спор о том, что в сериале правда, а что — вымысел. Наш корреспондент Екатерина Иванова посмотрела сериал и побеседовала с очевидцами тех событий, живущими в Саратове.

Чернобыль — это возмездие?

Создатели этого проекта многое сделали для того, чтобы воссоздать в кадре атмосферу того времени: что-то им удалось, что-то получилось не очень правдоподобно. Но людское горе, смятение, растерянность, попытки принять судьбоносное решение под убийственное стрекотание счетчика Гейгера выглядят правдиво и страшно. А еще страшнее — счастливые лица детей, которые идут в школу и не видят, как на землю падают мертвые птицы, убитые невидимыми смертоносными пулями радиации, а деревья стремительно желтеют. История любви героев — Людмилы и Василия Игнатенко — тоже подлинная. Василий был одним из первых пожарных, принявших на себя страшный удар атомного зверя.

При этом сериал не свободен от некоторых штампов — и идеологических, и «киношных». Тульские шахтеры разговаривают с министром как ковбои с шерифом, советские солдаты пьют водку «из горла», партийный деятель Борис Щербина угрожает выбросить из вертолета академика Валерия Легасова, если тот не объяснит ему за пять минут принцип работы атомного реактора. Все эти моменты не дают забыть о том, что фильм снят не нами и не для нас. Он рассчитан на аудиторию, которая слышала о трагедии лишь краем уха и поэтому нуждается в «спецэффектах» подобного рода, иначе будет не очень интересно.

Красной нитью через сериал проходит мысль о том, что Чернобыль — это возмездие за ложь, что секретность убивает не хуже радиации, что взрыв лжи убил империю зла, построенную на лжи. Скажу честно, воспринимать эти обличения тяжело, поскольку в них есть немалая доля правды. Но есть и то, с чем невозможно согласиться. Для меня и многих людей моего поколения история Чернобыля — это история героизма. Его хватает и в телепроекте Крэйга Мэйзина, но это какой-то другой героизм. Персонажи сериала осознают, что им предстоит стать героями и спасти мир. Их уговаривают, им предлагают деньги, громко взывают к их чувству долга. Все это выглядит довольно странно. Настоящих, а не киношных ликвидаторов не нужно было уговаривать. Они шли в атомное пекло, потому что исполняли свой воинский, профессиональный, гражданский долг. Как в годы Великой Отечественной войны люди вставали на защиту своей Родины. Участники чернобыльских событий героями себя не считали. Создается такое ощущение, что многие из них не знают цену своему подвигу до сих пор.

Те, кто не смотрит сериалы

Общественная организация инвалидов «Союз Чернобыль» города Саратова располагается в маленькой комнатке на первом этаже ветхого двухэтажного здания на 3 й Дачной. В приемные дни эта комната постепенно заполняется посетителями. Нашумевший сериал они не смотрели. Ликвидаторов волнуют более прозаичные вопросы: как получить положенные им по закону льготы по ЖКХ, санаторно-курортное лечение, доплаты, компенсации и пенсии. Оказывается, это не так-то просто. Необходимо собрать различные справки и документы, разобраться в бюрократической казуистике. Особенно много бумаг должны собрать вдовы участников и инвалидов, выехавших из зоны для отселения. Некоторые положения законодательства можно трактовать по-разному, поэтому пенсионный фонд и социальные службы всячески стараются минимизировать расходы на эту категорию льготников. Чтобы со всем этим разобраться, надо выстоять многочасовые очереди, и не один раз. В итоге получается, что доказывать свои права чернобыльцам приходится через суд. А это значит часами снова сидеть в очередях в приемных, ездить из одного конца города в другой на общественном транспорте. Для этого нужно железное здоровье, а они его потеряли, спасая нас от глобальной экологической катастрофы.

Сейчас в Саратове зарегистрировано около 1080 человек, пострадавших в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС. Среди них участники ликвидации последствий аварии, в том числе инвалиды, вдовы, люди, выехавшие из зоны с правом на отселение, участники подразделений особого риска. Их возраст от 52 до 78 лет. Многие из них 33 года назад проходили срочную службу в армии, только отслужили, были курсантами военных училищ или только окончили их в 1985–86 годах. С каждым годом их становится все меньше. Печальная статистика за прошедшие после аварии годы показывает, что многие участники ликвидации последствий аварии не дожили не только до общероссийского пенсионного возраста, но и до своего полувекового юбилея. В прошлом году в Саратове умерло 15 ликвидаторов.

Они не жалуются, никого не обвиняют, никому не предъявляют претензий. И только вдовы ушедших героев могут рассказать, какова цена нашего теперешнего благополучия. Одна из них — Вера Михайловна Лешкова.

«Мой муж Василий Иванович Лешков провел в Чернобыле четыре месяца, — рассказывает она. — Когда ему в первый раз принесли повестку из военкомата, я ее скрыла. Второй раз — скрыла. А на третий раз он ушел. Было это в сентябре 1986 года. Прихожу домой, его нет — только записка. А когда вернулся, я его не узнала. Он носил одежду 58 го размера, а вернулся — сморчок. В первый же день пошел к врачу. Врач говорит: “Через месяц умрешь!”. А больничный при этом не дал, на следующий день изволь идти на работу.

А я говорю: “Не тужи, жить будешь!”. И начала его откармливать: черная икра ложками, два литра сливок за день, сало, блины. Прошло несколько недель, и он немного пришел в себя. И не месяц, а десять лет после этого мы жили более или менее нормально. Было тяжело, но терпимо. А через десять лет начались для нас настоящие мытарства. Ночью ему становилось плохо, он по четыре раза за ночь принимал ванну, чтобы ненадолго полегчало. Я не могла заснуть, а мне с утра на работу. Боль он терпел страшную: кулаки сожмет и качается из стороны в сторону. И облегчить ее ничем нельзя: дали как-то раз анальгин — все тело покрылось волдырями. Однажды стало ему совсем плохо, я вызвала “скорую”, потому что не могла уже смотреть на его муки. Сделали ему укол, а у него начались судороги, и он так неудачно повернулся, что сдвинулся позвонок. После этого он полгода не мог сидеть. Потом восстановился. От всего этого он нервный стал, мнительный. Кричал на меня: “Ты знаешь, что меня ничем лечить нельзя, и хочешь от меня избавиться!”. А как я могу видеть его муки и ничего не делать? Умер он в 61 год.

Я горжусь своим мужем. Он был достойный человек. Герой! Внук как-то раз мне сказал: “И чего он добился своим подвигом? Ни денег, ни славы!”. А мне так обидно стало, и я решила, что установлю ему памятник на кладбище. Сначала мне отказали, а потом разрешили. Сделали памятник, и администрация возложила цветы на его могилу».

«Не страшно, но очень грустно»

Всего из Саратова на ликвидацию последствий аварии было отправлено в разное время около трех тысяч человек. Среди них кадровые военные, курсанты Саратовского высшего военного инженерного училища химической защиты и экипажи вертолетов учебного полка Саратовского высшего военного авиационного училища летчиков, а также граждане, призванные на военные сборы.

Один из этих людей — Алексей Вячеславович Жуков. В 1986 году он был курсантом 4 го курса Саратовского высшего военного инженерного училища химической защиты. В апреле их курс находился в учебном центре училища в поселке Сокол.

«О том, что на Чернобыльской АЭС произошел пожар, мы знали на уровне слухов, но понимали, что произошло нечто серьезное, потому что из училища срочно командировали специалистов радиационной разведки и дозиметрического контроля, — говорит он. — Первая группа из офицеров, прапорщиков, курсантов и солдат отправилась в зону аварии 31 мая.

В июне с нами, оставшимися курсантами, проводились интенсивные практические занятия по техническим средствам радиационной разведки, дезактивации местности, техники и обмундирования, правилам действия в зоне повышенного радиоактивного заражения. 26 июня наша рота выехала из Саратова. Как сейчас помню, мы оказались на месте в два часа ночи. Я попал в часть, которая дислоцировалась недалеко от селения Буда­Варовичи и станции Вильча Полесского района. Эта часть была сформирована из тех, кого призвали на военные сборы.

Я стажировался на должности помощника начальника штаба батальона: собирал информацию об оперативной обстановке, наносил ее на карту, вел учет доз облучения, которые получил личный состав, участвовал в распределении ежедневных задач среди подразделений. По мере необходимости занимался радиационной разведкой местности, доставлял на полевой аэродром со станции Вильча связующие рецептуры — вещества, которые распыляли с вертолетов над зараженной местностью. Эти вещества “связывали” пыль и не давали возможность разносить радиационные частицы. В таком напряженном графике мы работали практически до конца июля».

После участия в работах по ликвидации Алексей Вячеславович окончил училище химической защиты, служил в Казахстане. В 1993 году получил назначение в 33-й Центральный научно-исследовательский испытательный институт Министерства обороны в Шиханы.

Все эти годы он часто лежал в госпиталях, обострились хронические заболевания. Из-за увеличенной щитовидной железы стал пропадать голос. В возрасте 39 лет уволился из Вооруженных сил по состоянию здоровья, получил вторую группу инвалидности. Сегодня Алексей Вячеславович является председателем Общественной организации инвалидов «Союз Чернобыль» города Саратова. «Страшно ли нам было? — размышляет он. — Не знаю… Скорее нет, осознание того, что мы находимся в реальной, а не смоделированной обстановке, где от твоих действий и решений зависит общий результат, дисциплинировало, не позволяло расслабиться. И в то же время, помню, как смотришь вокруг — вроде все хорошо. В садах ягоды, фрукты, ухоженные дома, а людей нет, только въезд-выезд перекрывает пост милиции или внутренних войск, а деревню патрулирует БТР. И это было не страшно, но очень грустно. Навсегда запомнилась эта картина».

«Мы тогда об опасности не думали, — подключается к разговору чернобылец Алексей Александрович Колядин. — В зону мы попали сразу после “учебки”, всё знали, всё умели, и у нас было такое чувство: надо — значит надо!»

Алексей Александрович в 1986 году проходил срочную службу в армии, где получил военную специальность «химик-разведчик». Он учился в учебной части в городе Черновцы (УССР), а потом был направлен для дальнейшего прохождения службы в химические войска в город Мукачево.

В зону заражения прибыл в октябре 1986 года. Вел радиационную разведку и дозиметрический контроль в населенных пунктах, в том числе в Припяти — полностью эвакуированном городе, попавшем под сильное радиоактивное загрязнение.

По результатам проведенных там Алексеем Александровичем измерений устанавливалось, сколько времени можно работать в том или ином месте. При этом сам Колядин работал, не обращая внимания ни на какие временные нормативы, до тех пор, пока не уйдет из зоны последний солдат.
«Страха не было, потому что бояться человеку свойственно, когда он видит какую-то опасность, — размышляет мой собеседник. — А тут какая опасность? Одна красота! Представьте себе: село, осень, яблоко висит на солнце — видно каждое зернышко, медовое, а есть нельзя! А мы же пацаны, нам всем по 19 лет было: так хочется попробовать! И мы втихаря иногда их ели».

В сериале «Чернобыль» ярко показана неспособность персонала станции и руководства страны взять ситуацию под контроль. Алексей Вячеславович дает другую оценку событиям 1986 года:

«Я считаю, что мы взяли ситуацию под контроль не моментально, но максимально быстро. Конечно, в первое время была неразбериха. Видимо, думали, что это только пожар. Потом пришло осознание того, что произошла грандиозная катастрофа. Скажу так: если бы в эту работу вовремя не включили военных, химические войска, я не знаю, чем бы все обернулось. В том, что нужные меры были приняты, огромная заслуга начальника химических войск Министерства обороны генерал-полковника Владимира Карповича Пикалова. Он лично приехал в Чернобыль и оценил реальный масштаб трагедии. Во многом он спас ситуацию, ведь люди не понимали, какие последствия может повлечь малейшее промедление. Радиоактивное облако распространялось по огромной территории, и меняющийся ветер мог разнести радиацию по всему миру, если бы в кратчайшие сроки не был локализован источник заражения. Это изначально невозможно было себе представить.

Первый удар приняли на себя солдаты — ребята, которым было по 18–19 лет. Вся тяжесть работ в первые дни легла на их плечи. Им нужно ставить памятник в первую очередь. Потом была организована мобилизация через военкоматы, пошел поток людей постарше, необходимых в тот момент специалистов. К концу мая была организована четкая система работ с научным обоснованием и полным обеспечением».

Вечная память

Последняя серия «Чернобыля» заканчивается на пронзительной ноте: под пение «Вечной памяти» перед нами проходит череда фотографий, на которых мы видим героев-ликвидаторов. В храмах им поют «Вечную память» с христианским упованием, что эти люди, положившие душу свою за други своя, не будут забыты у Бога. Но человеческая память коротка. Распад Советского Союза, локальные войны, социальные катаклизмы закрыли от нас остроту и ужас этой трагедии. Фильм Крэйга Мэйзина пробудил в нас обычную человеческую память, и уже за одно это создателям сериала можно сказать «спасибо». Вероятнее всего, ажиотажный интерес к теме Чернобыля скоро схлынет, но хочется верить, что в наших душах останется главное: ликвидаторы чернобыльской аварии — это герои, и они живут рядом с нами. Мы перед ними в неоплатном долгу. Мы должны помнить об их подвиге, знать их в лицо и поименно. Они имеют право на признание, уважение и серьезную социальную защиту со стороны государства. Мы еще имеем возможность посмотреть нашим героям в глаза, пожать им руку, сказать слова благодарности и признания. Мы можем пригласить их в школы на классные часы, чтобы наши дети увидели настоящий яркий пример самопожертвования. Это нужно не чернобыльцам, а нам. С каждым годом их становится все меньше. Очень важно — не опоздать!

Общественная организация инвалидов «Союз Чернобыль» города Саратова располагается по адресу: г. Саратов, ул. Одесская, д. 4.
E mail: chernsaratov@yandex.ru

Газета «Православная вера» № 12 (632)

Комментарии:

04.07.2019 11:20:48  Иван

Очень интересная и правильная статья. Спасибо большое!

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.