|
 В связи с выходом в свет фильма П. Лунгина вновь обострилась дискуссия о царе Иване Грозном — о его святости и роли в истории. По первому вопросу происходит настоящее разделение среди русских людей, православных мирян и клира. В отношении его жестокости есть мнение, что Иван Грозный как царь искоренял крамолу в очень сложное время, укрепляя государство, которое являлось защитником Православной Церкви. Как стоит к этому относиться?
Я не могу согласиться с тем, что «проблема Грозного» стоит настолько остро. Проблема — в непонимании сущности святости. Не буду приводить на память ни его злодеяний, ни убиения святителя Филиппа, на многого другого. Один факт из жизни «святого»: он находился под церковной епитимьей за вступление в четвертый брак, отнюдь не разрешенный церковными канонами. О какой святости речь? Зло не рождает добра. И то, что построено на зле, разрушается страшно и неожиданно. Нет христианства «для всех» и отдельного христианства «для царя». Почему святитель Филипп «ради пользы» России не молчал, почему он не счел, что ради того, что делает Грозный как царь, можно закрыть глаза на жестокость, на репрессии, на кровь? Потому что его христианская, святительская совесть не могла ему этого позволить. Часто говорят о величии царя, о том, что он много сделал для России... Но ведь мы здесь говорим не столько об истории и не столько о достижениях, сколько о духе, о христианстве, о жизни вечной и о том, как эту жизнь не превратить в вечное мучение. И как же важно иметь здесь правильные ориентиры! Задайтесь одним вопросом, которым можно измерить все и всех: что бы сделал Грозный, будь на месте святителя Филиппа Господь, пришедший в мир вновь в смирении и кротости, но с тем же словом истины, которое жгло и мучило тех, кто жил вопреки ему? Господь бы снова был распят. И своими делами Грозный распинал Христа всю свою жизнь. Ни одно великое деяние не спасет человека, который всю свою жизнь шел и жил наперекор Евангелию. Не надо поддаваться обаянию величия власти — попадающий под это обаяние никогда не узнает в Антихристе Антихриста... Я бы посоветовал всем, кому интересны время и личность Иоанна Грозного, познакомиться с докторской диссертацией профессора-сектоведа А.Л. Дворкина, которая так и называется — «Иоанн Грозный как особый религиозный тип». Книга (а она издана отдельной книгой) очень спокойная, взвешенная, не содержащая ни намека на «истерику» в отношении Грозного. К слову сказать, консультантом по всем религиозным вопросам в упомянутом выше фильме у Лунгина выступал именно Дворкин. Прошу разъяснить один вопрос, не дающий мне покоя. Когда Христа вели на казнь, его ученики-апостолы были рядом, но ни один не вмешался. По моему мнению, настоящий мужчина должен быть готов прийти на помощь, спасая другого, без вариантов. Представьте, что на ваших глазах убивают женщину или ребенка — да вы умрете сами, но грудью их закроете. А тут апостолы, верные ученики просто стоят рядом и смотрят… Ну не понимаю я этого! Ни об одной ситуации нельзя говорить, вырывая ее из исторического, событийного, эмоционального контекста, в котором она развивалась. Тем более — об этой. Ученики видели во Христе, и они это исповедовали, Мессию, Сына Божия, Спасителя мира. Они видели день за днем на протяжении трех лет поразительные свидетельства Его Божественной силы: исцеление болящих, возвращение зрения слепым, изгнание бесов из одержимых ими, наконец,— воскрешение уже умерших. И вдруг на их глазах словно переворачивается, разваливается на куски ставший уже реальным для них мир. Воины хватают Христа, влекут Его за собой — и их не поражает молния, не расступается у них под ногами земля, не падают они неожиданно замертво. Что было в этот момент с апостолами, кто сможет примерить это на себя? Я бы лично никому не советовал примерять и что-то говорить о том, как бы «поступил он» — слишком легко обмануться и слишком многие обманывались. Апостол Петр, например, обманулся. Он ведь, а не кто-то другой, обещал непосредственно перед этим: хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя (Мф. 26, 35). И был готов умереть, ибо что его еще могло ожидать, когда он выхватил меч и бросился на слуг первосвященника и даже отсек одному из них ухо? Но приказал Господь вложить меч в ножны, и... тогда все ученики, оставив Его, бежали (Мф. 26, 56). Потому что с мечом в руках не страшно зачастую умирать, а вот подобно жертвенному агнцу волей идти на заклание — это куда труднее. Да, ученики были еще слабыми, «обычными» людьми, они испугались, они проявили свойственное людям малодушие. Однако вспомните: все они, за исключением апостола Иоанна Богослова, приняли впоследствии за Христа смерть. И никто не отрекся уже от Него, никто не предпочел жизнь своей верности Ему, напротив, можно лишь удивляться тому поразительному мужеству и самоотвержению, которые проявили они в деле проповеди Евангелия, терпя гонения и притеснения, не боясь никаких угроз и прещений. Поэтому, пока каждого из нас не подверг Господь таким испытаниям, остережемся как-то оценивать то, что было с апостолами, чтобы не оказаться потом посрамленными собственным словом и делами, которые этих слов не подтвердили. Так будет и мудрей, и угодней Богу. Недавно по телевизору показывали передачу, посвященную православным чудесам. Одним из героев этой передачи являлся гражданин, который по всем признакам (внешность, лексикон, мимика и повадки) был натуральным «бизнесменом с криминальным уклоном». И он, активно жестикулируя пальцами, рассказывал, что благодаря заступничеству Богородицы неоднократно выживал в критических ситуациях (разбивал в хлам дорогие автомобили, оставался целым в бандитских разборках и т.д.). В связи с этим мне был задан вопрос: «Почему именно он? Богородица не нашла более достойных верующих для спасения?». Знакомые, которые задали его, вполне достойные люди, и мне не хочется уходить от ответа на этот вопрос. Но сам я на него не могу ответить. Можем ли мы требовать у Бога отчета в том, что кого-то Он милует, а кого-то наказывает? Это вопрос доверия — Бог есть Любовь, и Премудрость, и Врач наших телес, а паче — душ. И с каждым из нас Он делает то, что именно нам нужно, нам полезно. При этом происходящее с каждым не может не иметь отношения ко всем. Как это складывается в ту огромную, подвижную «мозаику», которую являет собой жизнь нашего мира — кто скажет? Кроме того, наверное, если бы мы могли видеть загробную участь знакомых нам людей, то тогда вопрос о заслуженном или незаслуженном спасении либо погибели был бы как-то оправдан. Но разве мы знаем, чем станет для упомянутого вами «братка» та помощь, которую он получил? Возможно, она послужила ему во благо, заставила задуматься о том, о чем бы иначе он не задумался бы никогда. А возможно, что она обратится ему в осуждение, если не принесет он никакого плода покаяния и изменения к лучшему. Невозможно «понять» Бога, мысля в категориях лишь здешней, временной жизни. Вера только тогда является верой, когда мы уповаем на жизнь будущего века, предпочитая его веку нынешнему. К сожалению, часто люди, такой верой не обладающие, претыкаются как раз об этот барьер — «ограничивая» Промысл Божий и Божественную справедливость лишь настоящей, скоро преходящей жизнью. Как научиться понимать волю Божию? На этот вопрос нет «волшебного» ответа. Человек действительно учится распознавать волю Божию. Как? — исполняя ее тогда, когда она однозначна, очевидна, если хотите — «в мелочах». И Господь умудряет такого человека, и за верность в малом дает силы и разум быть верным во многом. Игумен Никон (Воробьев) писал об этом в одном из своих писем примерно так: «Зачем говорить о всех изгибах пути тому, кто на него не вступал? Но тому, кто упорно, шаг за шагом идет по нему, Господь постепенно открывает все больше и больше». Наша же беда в том, что слишком часто, когда Евангелие или просто наша совесть ясно свидетельствуют нам, как именно поступить, мы этим свидетельством пренебрегаем. И потом блуждаем, словно в темноте... Но не будем унывать, а все-таки начнем — с малого... |
