+7 (8452) 28 30 32

+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
12+
Птенец, вернувшийся под крыло
Просмотров: 432     Комментариев: 0

«Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен Грядый во имя Господне» (Мф. 23, 37­39).

Это место в Евангелии от Матфея называют плач об Иерусалиме. Плач Бога о богоизбранном народе, не узнавшем и отвергшем Того, о Ком издревле говорили его пророки, — Мессию.

Но в этом народе всегда были и сегодня есть удивительные исключения. Те, кто, преодолев колоссальное притяжение еврейской среды, судьбы, традиции, культуры, — вернулся под крыло; те, кто воскликнул «Благословен Грядый!..», не дожидаясь Судного дня.

Один из них — протоиерей Джеймс Бернстайн, о книге которого «Удивленный Христом» (Издательство «Никея»; перевод с английского Ирины Крейниной) мы сейчас попытаемся поговорить. Подчеркну сразу: эта книга интересна не только как история обращения еврея в христианство. Это книга-открытие, книга-осознание, книга-путеводитель для любого человека, идущего, приходящего, пришедшего ко Христу — вне зависимости от его национальности или иных жизненных обстоятельств.

Арнольд (имя до Крещения) Бернстайн родился в 1946 году в США, в штате Мичиган; детство и юность его прошли в Нью-Йорке. Семья Бернстайн избежала ужасов Холокоста, поскольку жила в Америке; но они узнали, конечно, о том, что происходило с евреями в Европе, и это стало для них пожизненным шоком. Отец, воспитанный в строгой хасидской общине и посвященный в свое время в раввины, навсегда оставил это служение и купил магазин. В дальнейшем семейство Бернстайн было благополучным, обеспеченным и открытым. Иудаистская традиция в их быту присутствовала, но в строгом соблюдении многочисленных запретов они смысла не видели. Детство Арнольда было счастливым, серьезных проблем со взрослыми или сверстниками у него не возникало. Он прекрасно учился, делал успехи в шахматах. И не вдруг ответишь на вопрос, чего же этому мальчику не хватало…

А не хватало ему, оказывается, истины. Напишем пока так, с маленькой буквы. Трагическая история еврейского народа, его особое положение и предназначение среди других народов планеты, древнее единобожие, сохранявшее и объединявшее его в рассеянии — все это заставляло Арнольда задумываться, задавать вопросы, главным из которых оказался вопрос о Боге. Почему другие народы воспринимают Всевышнего не так, как евреи? Кто прав?

«Нам, евреям, втолковывали: мы не должны верить в Иисуса, так как кощунственно утверждать, будто человек может быть Богом. В шестнадцать лет я всерьез задумался: а что, если Бог пожелал явить Себя в человеческом образе? Кто мы такие, чтоб Ему возражать: «Нет, Господи, Ты не имеешь на это права, Ты не можешь быть человеком!» Главным ответом на мои сомнения и прологом к смене всей парадигмы стало принятие простого предположения: Бог может сделать всё, что захочет, в том числе и вочеловечиться».

Среди друзей юного Арнольда были ребята из верующих (или, как там говорят, практикующих, то есть сознательно ведущих религиозную жизнь) протестантских семей. Он решился попросить у них Новый Завет, хотя это было совсем для него непросто: «Держать Новый Завет у нас в доме не разрешалось — это была "вражеская" книга. Я с большой опаской принес ее и с внутренним содроганием приступил к чтению, думая, что совершаю страшный, непростительный грех <…> Первым делом меня покорило описание Иисуса Христа. Я представлял центральную Личность христианства совсем по-другому. Я ожидал, что это будет беспощадный нетерпимый человек, непримиримо и даже воинственно настроенный <…> А вместо этого мне открылся образец веры, любви, мудрости, сдержанности и самообладания…»

К двадцати годам Арнольд Бернстайн переступил страшную для его соплеменников черту — назвал себя христианином. Но это было только начало долгого пути. Путь пролегал через многочисленные протестантские конфессии Америки, через общественные движения, участникам которых нельзя отказать в искренности и живости чувств, но Иисус Христос был для них, если разобраться, лишь моральным примером, любящим всех учителем добра. Члены этих групп проповедовали на улицах, пели, разыгрывали живые сценки и с удивительной легкостью крестили согласных на это прохожих — например, в фонтанах. Добродушные американцы реагировали вполне позитивно. Но молодой экономист Бернстайн не мог удовлетвориться этой веселой «жизнью во Иисусе Христе». Он продолжал думать — и читать, читать, читать… Его шахматные мозги были включены на полную мощность: он по-прежнему нуждался в истине, в ее окончательной полноте, в совершенстве веры.

Книги привели Арнольда к апостольской Церкви первых веков, и тогда у него возник вопрос: а есть ли сегодня Церковь, наследующая древней?.. Чтобы решить этот вопрос, потребовалось уточнить само понятие о Церкви: что она такое? Для товарищей молодости автора — протестантов — церковь была сообществом единомышленников, людей, сходно судящих об определенном предмете, точнее — о Священном Писании. Их не смущало то, что церквей в этом понимании — много. Арнольд Бернстайн понял, что Церковь — это не клуб по религиозным интересам. Церковь — то, что Христос оставил по Себе; то, что объединено вовсе не общностью суждений, мнений, но чем-то несравнимо большим и непостижимым земному рассудку… Церковь по определению своему должна быть единой и единственной.

Вместе с супругой, американкой шведского происхождения, протестантский пастор Арнольд Бернстайн начинает посещать богослужения в приходах ОСА (Православной Церкви Америки). Эти службы производят на обоих сильнейшее впечатление: Арнольд и Бонни видят коренную разницу меж ними и молитвенными собраниями протестантов. Православное богослужение — это реальное (простите за повтор) вступление в иную реальность. Весной 1981 года вся семья присоединяется к приходу церкви святого Архангела Михаила в Денвере, штат Калифорния. Эта глава в книге называется «Возвращение домой». Кто-то спросит: почему домой, если Бернстайн родился в еврействе? Потому что Новый Завет неотрывен от Ветхого, потому что Ветхий Завет на самом деле — книга о грядущем Мессии, о Христе; потому, наконец, что именно в Православии Бернстайн нашел истинное, неискаженное продолжение Ветхого Завета.

Скажу о том, что сделало эту книгу интересной и значимой лично для меня. В определенном смысле путь Джеймса Бернстайна и его супруги Бонни, в крещении Марты, Марфы, — это не наш, не русский путь. Это путь интеллектуального познания, анализа, изучения материала. Мы, россияне, в большинстве случаев ведомы сердцем, доверием к опыту предков, глубинной наследственной интуицией, помогающей узнать в Православии свое, родное, и прийти к нему уже как к данности — не тратя время на сравнительный анализ. С одной стороны, мы счастливцы: мы срезаем очень много углов. С другой — двигаясь путем сердца, мы что-то и теряем тоже; принимая Православие как данность, мы нередко проходим мимо очень важных осознаний, проще говоря, не вдумываемся в то, во что нужно именно вдуматься. Подробный путевой дневник умного американского еврея возвращает нас к тому, мимо чего мы проскользнули, ярко показывает нам то, чем мы владеем, заставляет по-настоящему удивиться этим животворным смыслам.

«Спасение не является венцом истории человечества. Нас спасают не только от чего-то (от смерти, греха, дьявола), но и для чего-то — для соединения с Богом. Воссоединение с Ним — процесс, начинающийся в этой жизни и продолжающийся в Вечности… Грехопадение — не просто нарушение правила, а прощение — не просто избавление от наказания за преступление закона. Православие расценивает грех как отрицание любви и самой жизни. Человек отворачивается от Творца, и это отрицание, оторванность есть недуг, преимущественно духовный, но распространяющийся и на плоть также. Грех для нас — не только промах, или безнравственный поступок, или невозможность действовать в соответствии с некими внешними стандартами поведения. Грех — это неумение быть целостным, полноценным, духовно здоровым. Это отрицание личной причастности Богу. Грех — это самоограничение, самоизоляция, вызванная стремлением к автономии, независимости, самодостаточности. В каком-то смысле грех можно определить как одержимость человека любовью к себе». Вот эта последняя фраза меня поразила…

Напомню, что книга изначально написана на английском и предназначена не для нас — для американцев; отец Джеймс рассказывает о восточном ортодоксальном христианстве (то есть о Православии) своим соотечественникам. Он говорит с ними о цели и смысле боговоплощения, Крестной жертвы, Воскресения Христа из мертвых; о Божием смирении, об истощании Божества, об обОжении человека… И это не лекция по святоотеческому богословию, нет. Это объяснение в любви. В любви единственной и всепоглощающей, в любви к Истине с большой буквы, то есть к Богу.

В настоящее время протоиерей Джеймс Бернстайн служит в храме святого апостола Павла в Бриере, штат Вашингтон. У них с супругой четверо детей и девять внуков.

Газета «Православная вера» № 16 (612)

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.