+7 (8452) 28 30 32

+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской и Вольской Епархии
По благословению Митрополита Саратовского и Вольского Лонгина.
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
12+
Михайловка: страницы прошлого
Просмотров: 3268     Комментариев: 0

Однажды в редакцию газеты «Православная вера» пришла женщина и принесла папку, в которой лежала довольно объемная рукопись — рассказ о храме в Михайловке, записанный со слов ее матери. Скорее, это даже не рассказ в традиционном понимании этого слова, а немного разрозненные воспоминания простого человека, который любит и ценит все то, что было в его жизни. Женщину, пришедшую в редакцию, зовут Валентина Михайловна Левушкина, она — учитель, ветеран труда. Валентина Михайловна надеется, что рассказ ее матери будет полезен людям.

Село и храм

 

Анна Денисовна Белоголовцева и Николай Иванович Исайчев с дочкой Дунюшкой. После возвращения из плена.Двести лет тому назад по обеим сторонам реки Безымянная, где били родники кристальной чистоты, появилось село Устиновка. На самом видном месте села возвышался холм, прозванный в народе Красной горкой. Именно здесь в 1825 году на средства действительного статского советника Михаила Андреевича Устинова была построена красивая каменная церковь в честь Архистратига Божия Михаила. С тех пор Устиновка стала именоваться Михайловкой.

Подножие холма опоясывали вековые дубы. У кручи западного склона было озерцо, которое благодаря родникам никогда не замерзало. Рядом с ним шумел деревьями огромный церковный сад. Южный склон рано пригревало солнышко, и весной с него быстро сходил снег. Это был самый зеленый и уютный уголок села, где постоянно играли дети: летом — в тени, а зимой скатывались с горы на ледянках.

В церкви было три придела: в честь Архангела Михаила, в честь Покрова Пресвятой Богородицы и во имя трех святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. Рядом с храмом располагались два деревянных дома, где жили со своими семьями священник и псаломщик, да еще была небольшая сторожка. По архивным данным с 1895 года и почти до закрытия церкви здесь служил священник Николай Яковлевич Залетов, псаломщиком был Афанасий Григорьевич Афинский. К приходу Михайлов­ской церкви кроме села Михайловка относились также деревни Еремеевка, Авдеевка, Новая Александровка, Юрьевка, Ищейкино, Верещагино, Веденяпино и Гуляевка.

В селе имелась 4-классная земская школа. Детей здесь учили грамоте, математике, истории, географии, естествознанию, литературе, музыкальной грамоте и домоводству, конечно, изучали и Закон Божий. Учителя школы и духовенство устраивали музыкальные и литературные праздники, ставили спектакли по произведениям классиков. Способных к учебе устраивали в гимназию, в высшие учебные заведения.

Люди в Михайловке жили дружно, все ходили в один храм и были духовно близкими людьми — от того хорошо понимали друг друга. Жили по Божиим заповедям. Воровства не было: дома стояли открытыми, души людские тоже были распахнуты друг к другу. Если у кого что-то пропадало, например, уводили со двора лошадь, то виновниками были случайные проезжие, кочевые люди. Матом никто не ругался, все знали, что это — большой грех. Но самым большим грехом считалось пьянство — если кто пил, то за него молились все. И пьяница, рано или поздно, шел в церковь просить у Бога и прихода прощения.

Священник учил жить по-божески, по сове­сти, говорил, что самая главная ценность — это человек, его чистая душа, чистые помыслы и добрые дела, учил любить людей, помогать им и сам тому был личным примером. Следил, чтобы у каждого крестьянина была засеяна полоса земли, а если у кого пала лошадь, то приход помогал вспахать землю. Все вместе помогали многодетным семьям, если кормилец заболевал или совсем не было кормильца. Бедных хоронили, как положено, по-христиански — на средства, собранные прихожанами.

В Михайловке был свой уклад жизни. Вставали рано: в четыре часа утра летом, в пять утра — зимой. Всю неделю работали, а в субботу обязательно шли в баню, попариться с веничком. Воскресенье — отдых, «день для души»: ходили в храм, в гости, а в понедельник снова приступали к работе.

Жители Михайловки были людьми «просвещенными» — последние новости российской жизни вычитывали из газет и книг, которые были в школьной и церковной библиотеке. У всех было чувство собственного достоинства, но общаться и жить рядом с сельчанами было легко. Старики — спокойные, сдержанные, а в глазах — столько мудрости! Молодые — скромные, рассудительные. Друг к другу относились с уважением, любили возвышенно, разумно.

Когда девушки пели в церковном хоре, юноши приходили в храм, как на свидание:

— Я тебя слышал!

— А я тебя видела!

Это была любовь на расстоянии, но зато какая — на всю жизнь!

Мама

 

Мама — Анна Денисовна Белоголовцева — вышла замуж по любви и была очень счастлива. Но прожить всю жизнь с любимым человеком ей не пришлось. Первый мамин муж — Николай Иванович Исайчев — умер очень рано: попал в плен к немцам в Первую мировую войну, бежал оттуда и, вернувшись домой, скончался. Мама осталась одна с дочкой Дунюшкой на руках, ее родителей уже не было в живых.

Но Анна Денисовна навсегда запомнила то, что рассказывал ей Николай Иванович о своих мытарствах…

После того как в он попал в плен, его отправили на работу в Германию. Николай Иванович и еще 20 человек работали на сахарном заводе. Кормили их ужасно, содержали в помещении для животных. Чтобы выжить, соотечественники Николая Ивановича женились на немках, хотя в России у них были семьи. Николай же все время думал о своей молодой жене и дочери, которую он никогда не видел, и — запланировал побег. Поделился намерением с пожилым пленным поляком, тот дал компас. Бежали втроем: Николай Иванович — из Саратова, другой его спутник — из Царицына, третий — из Сибири. Ориентировались по компасу и по оврагам, полям, без воды и еды добрались до бельгийской границы. В Бельгии беглецов поздравляли, как героев, отправили в баню, выдали чистое белье, накормили и дали отдохнуть несколько дней. Потом выдали документы, посадили на корабль, который шел в Петербург.

На родине бывших пленных встретили холодно, как дезертиров. Долго расспрашивали об обстоятельствах пленения, о жизни в Германии. Но в конце концов разрешили вернуться домой. В Михайловке накануне возвращения Николая Ивановича получили от него открытку: жив, здоров, будет в Саратове 15 июля 1916 года.

Встречать сына поехали отец, Иван Всеволодович, и брат Алексей. Дома же устроили настоящий праздник: истопили баню, напекли пирогов, домашние надели самые лучшие наряды. Весь день к дому Исайчевых подходили люди: всем хотелось присутствовать при воссоединении семьи. У крыльца стояли и все Исайчевы.

Мама была самая нарядной — на ней было платье невесты: нежно-голубое с белыми разводами, коса, завитая на затылке. Она первая увидела дрожки, катящиеся под горку, передала дочку в руки свекрови и побежала навстречу мужу... Дома Николая Ивановича встретила мать с иконой Божией Матери, они перекрестились, обнялись и поцеловались. Сын достал из-за пазухи маленькую икону, которой перед уходом мать его благословляла, 90 псалом, написанный на листе бумаги. Все плакали: материнская молитва помогла выжить и вернуться домой. Был при этом и священник: он поздравил солдата с возвращением, говорил добрые, теплые слова.

Николай Иванович сразу же узнал свою дочку Дунюшку, которая была очень похожа на него: такие же голубые глаза и светло-русые кудри. Потом все с интересом рассматривали документы, где были проставлены печати тех европейских стран и городов, в которых побывал Николай Иванович, по-детски удивлялись. Но жить и радоваться семье пришлось недолго. В стране началась разруха и голод. Николай Иванович таял почти на глазах: у него развился туберкулез, слабость, кашель. Он знал, что умирает. Но был спокоен: будет лежать в родной земле…

У папы — Михаила Павловича Левушкина — тоже умерла жена, оставив ему четверых детей. Отец долго не мог найти женщину, которая согласилась бы растить и воспитывать их. Но однажды встретил маму, которая была младше его на десять лет.

Как-то отец Николай, михайловский священник, попросил маму остаться после обедни для разговора.

— Я слышал, Анюта, что ты выходишь замуж за Михаила Павловича. Конечно, он — человек хороший. А дети? Ведь чужие дети — тяжкая ноша. Даст ли тебе Бог сил, чтобы нести такой груз? Готова ли ты перед Богом дать ответ за этих детей? Ты еще молода, красива, сможешь найти себе другого мужа.

— Я, батюшка, не ищу любви,— ответила священнику мама.— Моя любовь лежит в сырой земле. Мне бы вырастить свою сиротку, Дунюшку. И чужих детишек, тоже сироток, буду растить, как своих. Это я обещаю Господу!

После этого разговора отец Николай благословил маму выйти замуж за Михаила Павловича Левушкина.

Родители обвенчались летом 1925 года. В церкви было много людей, возле папиного дома в Новой Александровке народу было еще больше, батюшка тоже приехал, чтобы благословить молодоженов и освятить жилище. У крыльца стояли ребятишки — Дунюшка, Ваня, Тоня, Шура, которая держала на руках шестимесячного Павлика. Батюшка перекрестил их склоненные головки, а папа сказал:

— Вот, дети, я привел вам маму. Теперь она будет наша хозяюшка.

Мама взяла Павлика на руки и вместе с другими детьми зашла в дом.

Дети Михаила Павловича с первых дней стали называть Анну Денисовну мамой.

Дом

 

Левушкины жили хорошо, дружно. Мама рас­тила детей, умело вела хозяйство, никогда не жаловалась на трудности и была по-своему счастлива. В семье был достаток: еще в столыпинскую реформу дед Левушкин арендовал землю у городской власти, взял ссуду, купил лошадей, инвентарь, стал пахать и сеять, посадил сад, построил дом. Все делал сам, работников никогда не имел, папа продолжил его дело…

В 30-е годы во время принудительной коллективизации родителей раскулачили. Забрали все в колхоз, а их выставили из собственного дома.

— И зачем, мать, мы так работали?! — сокрушался папа.

Храм во имя Архистратига Божия Михаила в селе Михайловка. Начало ХХ векаРодители не остались в селе, уехали жить в Петербург. Папа устроился на работу, получил квартиру и был очень доволен, что живет в центре России. Этот город всегда восхищал моих родителей, но и здесь искали «врагов народа» — наступил 1937 год. Вдруг мама и папа получили письмо из Михайловского сельского совета: земляки помогли отстоять наш дом, оказалось, что нас раскулачили по ошибке. В письме говорилось, что дом нам вернули, а имущество уже не собрать — растащили. На семейном совете было принято решение: возвращаться. Это было весной, на дворе стоял апрель. Сошли с поезда и пошли полем. Пели жаворонки, мама от радости целовала землю — вернулись домой!

Когда подошли к дому, оказалось, что в нем теперь находится правление колхоза, а во дворе нас встретил сторож с ружьем. Все члены правления оказались на месте, поздоровались. Папа предъявил документы и вежливо попросил освободить наше жилище. Активисты будто завертелись на месте. Председатель колхоза Сотов сорвался с места, подбежал к папе с пистолетом и закричал:

— Мне освободить твой дом?! Да я тебя застрелю. И мне ничего не будет!

Папа побледнел и отошел в сторону, но тут в разговор вступила мама и сказала свое веское слово — а она умела говорить! Ее емкие слова поставили председателя на место. Пристыженные члены правления освободили дом, сняв с него железную крышу и «прихватив» заодно тесовый забор. Так победители остались в своем доме, но без крыши над головой и без средств к существованию.

Потом наступил страшный голод. И только мамины золотые руки спасли семью: она хорошо шила и этим зарабатывала на хлеб. А когда хлеб заканчивался, вставала на колени и просила Бога, чтобы все дети выжили. И Господь помог — все остались живы.

Однажды папа совсем обессилел от голода, «не хотел есть» — свой кусок отдавал детям. Об этом узнали добрые соседи: Василий Родионович Абаренов и его жена Дарья Григорьевна. Пришли рано утром, принесли картошки, молока и денег:

— Вы там живы?! Что-то вас не видно!

Все лежали. Мама подала голос, соседи подошли к ней, а потом к папе:

— Михаил Павлович, вставай! Поднимайся! Вот тебе деньги! Покупай корову.

Папа улыбнулся:

— А чем же я буду вам платить?

— Ты — человек честный, трудолюбивый. Купишь корову, будешь жив, будут живы дети твои, вот тогда и вернешь нам деньги.

Так и случилось. Купили корову, все остались живы, и вскоре родители вернули долг. Мама и папа сами были добрыми людьми, делились с неимущими и в нас воспитывали чувство заботы о ближнем. Однажды первоклассник Павлик счастливым прибежал из школы:

— Мама, в школе конфеты давали!

И раскрыл маленькую ладошку с пятью слипшимися леденцами.

— Сыночек, и ты их не съел, принес домой?

— А как же?! У нас ведь Нина маленькая!...

Новый курс страны

 

В 1937 году закрыли храм. Священника сразу увезли в неизвестном направлении, а ключ от церкви отдали маме. Прихожане попросили маму похлопотать перед властью, чтобы храм не закрывали. В один из дней подъехал к церкви тарантас с представителями городской власти и участковым милиционером. Все с пистолетами. Увидев их, прихожане разбежались. От крыльца отошли даже неробкие мужчины. Возле двери в храм с ключом в руках осталась только мама и стала говорить:

— Прихожане просят вас не закрывать церковь. Церковь — наша святыня, это пища духовная, исцеление от греха. Без церкви люди будут подобны скотам, погибнут в скверне, не отчитываясь перед Богом за свои поступки. Бог — это совесть человека!

Один из приехавших подошел к маме и говорит:

— У вас дети есть?

— Есть!

— Пожалейте их. Вы одна революцию не сделаете. Закрытие храмов — это курс нашей страны.

Мама отдала ключ и долго плакала потом, молилась. Потом всю оставшуюся жизнь она считала себя великой грешницей, потому что отдала из своих рук ключ неверующим на разграбление церкви…

Михайловская церковь в наши дни. Сегодня здесь совершаются богослужения…Сначала с храма сбросили колокол. Упав с большой высоты, он не разбился и ушел глубоко в землю. Наверно, он и по сей день находится там. Затем начали взрывать церковь, но она даже не покачнулась, и только кресты наклонились в разные стороны. Тогда храм превратили в склад. Оставшееся церковное имущество, в том числе ризу священника, разрешили взять присутствующим. Мама не взяла ничего, даже маленькой иконы. Она говорила:

— Большой грех нести из храма!

В Саратове остались не закрытыми только две церкви: Духосошественский храм и Троицкий собор. Ездить туда на богослужения было далеко, поэтому старушки в Михайловке открыли молельный дом, где сами совершали службы. Мама не ходила туда. А иконы из храма стали появляться и в овраге, и на улице. Большую икону Трех святителей мама увидела на мельнице: ею был покрыт мучной ларь. Мои родители выкупили ее и отвезли в Духосошественскую церковь. А заведующий мельницей, будучи в нетрезвом состоянии, трагически погиб: его затянуло ремнем в машинное отделение…

Семья

 

Весь XX век наша страна переживала великие потрясения: революцию, реформы, насильственную коллективизацию и страшную войну, которая унесла миллионы жизней наших соотечественников. Трагедия не обошла ни одну семью. В Великую Отечественную мои родители проводили на фронт трех сыновей и внука, трое из них вернулись с орденами, но инвалидами. И это радость: хотя бы живы!

Семья — это счастье, данное Богом. Ее старательно создают, ее трепетно берегут. И те конфликты, которые возникают,— это всего лишь недоразумения, которые проходят быстро, как короткий дождичек в ясный солнечный день. Даже наши слезы о детях — часто сладкие слезы. Лиши нас родительских забот — и мы заплачем другими, горькими слезами.

Церковь венчала, укрепляла семью, и в слово «счастье» испокон веков вкладывалось понятие «гармония», «лад». Из поколения в поколение детям передавалось ощущение семьи, дома, когда не словами воспитывали, а всем укладом своей жизни.

Мои родители прожили вместе 50 лет, вырастили 8 детей и 15 внуков — все нашли свое место в жизни. В нашем доме никогда не было вина и табака, жили просто, чисто и честно. Никаких излишеств, все в меру. Учились быть богатыми даже в бедности. А вот гитара стала неотъемлемым атрибутом нашей семьи. Мама привила любовь к музыке и моим детям, мои дочь и сын — профессиональные музыканты.

По праздникам наша семья встречалась с родственниками — просто для того, чтобы увидеть и услышать друг друга, порадоваться или погоревать вместе, ничего не тая друг от друга, чтобы легче было жить. На столе всегда были самовар и пироги. Пели песни, всем было уютно и весело…

Помню, как-то к нам на Пасху зашли односельчане, бывшие певчие церковного хора. Их встретили мои родители:

— Христос Воскресе!

— Воистину Воскресе!

И сразу же началось пасхальное песнопение. Мы с сестрами примчались с улицы и остановились у порога как завороженные: великолепное пение произвело на нас неизгладимое впечатление. Это было необъяснимое, светлое, сильное чувство…

Последние воспоминания

 

Папа умер, когда ему было девяносто, а мама, окруженная большой любовью детей и внуков, прожила с нами до 103 лет. Веселая и общительная, она умела держать нас в строгости. Ее, старенькую и слабенькую, слушались и ей повиновались — в нашем доме по-другому было не положено. До последнего мама сохраняла ясный ум и хорошую память. Особенно она преображалась, когда вспоминала юные годы. Ее лицо молодело, излучало необъяснимый свет и внутреннюю чистоту.

Через полвека после закрытия церкви в честь Архангела Михаила в родном селе, в 1987 году, мама попросила нас отвезти ее в Михайловку — в последний раз посмотреть на храм. Мы выполнили ее желание. В Михайловке, у Красной горки мама опустилась на колени и заплакала от увиденного: полуразрушенная церковь и кресты в разные стороны…

Эти воспоминания я записала по рассказам моих родителей, соседей и жителей Михайловки, которые в Михайловской церкви крестились, молились, венчались, учились. Эпизоды из их жизней и есть лучший ответ на вопрос: «Какое значение имела Православная Церковь в жизни простых русских людей?».

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.