+7 (8452) 23 04 38

+7 (8452) 23 77 23

+7 960 346 31 04

info-sar@mail.ru

Информационно-аналитический портал Саратовской митрополии
Русская Православная Церковь Московского Патриархата
Найти
12+
Елена Обревко: «Кто сказал, что Православие — это скучно?»
Просмотров: 1038     Комментариев: 0

«Слава Богу за все!» — говорит руководитель театральной студии «Радость» при Свято-Покровской православной гимназии г. Саратова Елена Обревко. Когда слушаешь историю ее жизни, узнаёшь, через какие испытания она прошла, понимаешь, что это не просто «автоматический» благочестивый повтор известной в православном мире фразы, а абсолютно прожитая, пропущенная через собственное естество и принятая всем сердцем истина. Я помню свою первую встречу с Еленой Юрьевной. Это был зимний праздник в Покровском храме, и моя нынешняя собеседница была на нем ведущей. Подумалось тогда: надо же, как умеет человек радоваться, как умеет зажигать радость в других людях! Тогда я не знала, что Елена Юрьевна отыграла свою роль, с трудом стоя на ногах после многих перенесенных операций. Но даже серьезная физическая немощь не помешала ей выйти к зрителям и передать им хорошее настроение. Так уж научил будущую заслуженную артистку России, актрису кукольного театра «Теремок» ее педагог Владимир Куприн: «Что бы ни было у тебя в жизни, но если ты выходишь к людям, дари им радость». С этим наказом она с тех пор и живет. Мы поговорили о ее пути к вере, о том, почему надо уметь переворачивать страницы книги жизни, и о том, как научиться радоваться даже тогда, когда для этого, казалось бы, нет никаких поводов.

«Просыпаюсь, а она на коленочках молится»

— Расскажите о своем детстве, юности. Какие люди на Вас повлияли, кто дал путевку в жизнь, в том числе и в жизнь церковную?

— Я родилась на Кавказе, в Железноводске. Это небольшой курортный городок, знаменитый своими целебными источниками. Но для меня его главная достопримечательность — это драматический кружок, подаривший миру многих талантливых артистов. Один из них — Сергей Пускепалис, с которым мы вместе учились и дружили. Бесконечно благодарна руководителю этой студии Галине Николаевне Касьяновой за то, что помогла определиться с профессией, за чудесные годы совместного творчества. Благодаря ей мы — дети из простых рабочих семей — смогли увидеть Москву и Питер, море и горы! Она каждый год вывозила весь состав студии — а это двадцать человек — на экскурсии, в походы нас водила. Мы со своими спектаклями выступали в санаториях, где отдыхали знаменитые актеры, видели своими глазами звезд советского экрана. Так что к моменту, когда надо было решать, где продолжать после школы образование, дорога была определена — театральный. И я поехала поступать в Саратов. Во-первых, здешняя театральная школа очень славилась, а во-вторых, прежде сюда уже поступил будущий народный артист Виталий Стариков, так что дорожка была протоптана, выпускников Галины Николаевны саратовские педагоги уже знали.

Что же до православной веры, ее мне передала моя прабабушка Маня. Она была очень маленького роста и очень добрая! Мы, дети, ее просто обожали. Она жила в доме своей дочери, а дочь и ее муж занимали руководящие посты, были партийными. У бабушки Мани была своя крохотная комнатка, окошко которой всегда было закрыто ставенками. Я в детстве не понимала, почему так, а повзрослев, догадалась: чтобы с улицы никто не увидел, что у нее там. А у нее там был большой домашний иконостас и всегда горела лампадка. В доме было много богато обставленных комнат, но меня как магнитом тянуло в комнатку бабушки Мани. Я просыпалась утром и видела всегда одну и ту же картину: бабулечка стоит на коленочках и молится. В храм святой Ольги, который был в нашем городе, мы не ходили — боялись. В те времена верующие люди ради того, чтобы побывать на службе, совершали настоящие паломничества в другие города — ехали туда, где их никто не знает, а значит, не сможет донести властям. Мы, например, ездили в Минеральные Воды. То есть с церковной жизнью я была знакома, но поверхностно. Когда переехала в Саратов, стала заходить в храм в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали». Но до осознанного прихода в Церковь было еще далеко.

«Теремок» и «Дом на помойке»

— В Саратове Вы учились у Владимира Ивановича Куприна…

— Да, это был мой мастер, мой второй отец. Он научил меня любить и ценить свою профессию, пригласил в театр кукол «Теремок», когда я еще была студенткой. Он научил вкладывать в персонажей душу. «Так, ты мне эту пионерию убери. Что ты мне тут лепишь? Мне душа нужна! Душу вынимай и клади!» — так он говорил. И он же научил с уважением относиться к внутреннему миру ребенка. Заблуждение думать, что детство — это сплошной праздник. Многие спектакли Владимира Ивановича были посвящены теме детского одиночества. Он очень любил детей и очень хорошо их понимал. Я играла Малыша в спектакле «Малыш и Карлсон». Помните эти пронзительные слова, когда Малыш рассказывает: «У меня есть мама, брат, сестра Бетан, но меня как будто нет. Мама занята по хозяйству, сестра бегает с мальчишками, брат на соревнованиях, я только донашиваю его старые ботинки, штаны. Иногда мне кажется, что когда он умрет, мне достанется его старая жена»… Сколько в этом признании трагизма!

— А какая у Вас была любимая роль?

— Вы, наверное, подумаете, что это Дульсинея из спектакля «Человек из Ламанчи», за которую я получила «Золотого Арлекина»? Но на самом деле это Мышонок из спектак­ля «Солнечный лучик». Трогательная, по сути почти евангельская история о дружбе Мышонка и Фарфоровой Балеринки — о том, что за друга не жалко и жизнь отдать.

Я работала в театре, а жила по соседству с вашей редакцией, на улице Радищева, 24 — в знаменитом «Доме на помойке». Это был дом актера, в то время задний двор его представлял собой кошмарную свалку, куда свозили мусор со всей округи. Только когда эту территорию передали Саратовской епархии, ее начали облагораживать, и теперь там красивый цветник.

«А давайте вместе бояться?»

— Вы проработали в «Теремке» 25 лет…

— Да, и все было замечательно, но однажды 31 декабря я выскочила из дома по делам и неудачно упала — сломала ногу в нескольких местах. Пять месяцев пролежала в больнице, а потом еще год прыгала на одной ноге по дому. Потом были еще операции, процесс реабилитации растянулся на долгие годы. В это же время муж попал в неприятную историю, и, чтобы из нее выпутаться, пришлось продать квартиру — на восемь лет мы стали бомжами. А до этого в 1989-­м из-­за врачебной ошибки умер папа, ему было всего 49 лет, а через десять лет трагически погибла мама. Смерть близких, потом травма, потом потеря любимой работы… По состоянию здоровья я вынуждена была уйти из театра. И я не знаю, что со мной было бы, если бы не моя подруга из театра, которая на тот момент со сцены ушла и стала работать в храме. Она помогла мне пережить смерть родителей, научила заупокойным молитвам, познакомила с Псалтирью. А однажды предложила вместо нее поехать в паломническую поездку в Мордовию, в Варсонофьевский монастырь. Я согласилась: а почему бы и нет? Вот ведь ничего не бывает просто так! Когда я приехала в монастырь, меня там больше всего поразило то, что у них была своя детская театральная студия. У меня в голове не укладывалось: монастырь и театр — как же можно это совмещать? И эта мысль — про детскую театральную студию — постоянно у меня крутилась. Я вернулась домой, предстояла очередная сложная операция. И я уже стала понимать, что мне чего-то не хватает в духовном смысле. Тогда подруга привела ко мне батюшку — это был отец Павел Скрынский, он меня дома исповедовал, причастил, потом соборовал. Медицинские процедуры шли своим чередом, после операции мне наложили на ногу 25‑килограммовый гипс, и я еще два месяца с ним лежала. И батюшка снова и снова приходил — соборовал, причащал. Потом я познакомилась с семьей Гусевых, и они стали во­зить меня в Покровский храм на раннюю Литургию. Я была на костылях, самой мне в храм было не добраться. Как же они мне помогали! И я понимала, что что-то меняется: и нога заживает, и в душе происходят какие-то значительные перемены. И вот однажды раздается звонок, и я слышу в трубке голос тогда еще игумена Евфимия (Митрюкова), ключаря Покровского храма (сейчас архимандрит Евфимий служит в Симбирской епархии. — Авт.). Он говорит: «Елена Юрьевна, я бы хотел, чтобы у нас при Покровской гимназии была детская театральная студия». Я отвечаю: «Ой, а я как раз об этом думала!». Рассказываю взахлеб про студию при монастыре. Он говорит: «Ну, договорились». Я отвечаю: «Хорошо, поищу Вам человека». А он: «Нет, я думал, что Вы сами будете…». Я воскликнула: «Да Вы что, я боюсь!» И слышу: «И я боюсь. Давайте бояться вместе?». Вот так десять лет назад возникла наша студия. И у меня началась новая жизнь.

Меня порой спрашивают: «Как ты без театра, тебя туда не тянет?». И я абсолютно искренне отвечаю: «Братцы, у меня теперь другая жизнь!». Жизнь — это книга, и надо уметь переворачивать страницы и писать новые. Если же я начну возвращаться к уже прожитому, страдать над ним — «О, мне так этого не хватает!», то в конце концов и мне неинтересно будет, и книжка замусолится. Да, тогда все было классно! А теперь другая страница, и тоже классная! Какие у нас блестящие дети, какие замечательные родители!

Мы жили одной семьей. Первая Масленица восемь лет назад… Я сейчас вспоминаю, и у меня мурашки… Отец Евфимий говорит: «Давайте сделаем зимний праздник!». У меня нога еще толком не работает, я с палочкой хожу, но откликнулась: «Давайте!». Всё обсудили, обо всем договорились, артистов пригласили. Прихожу в воскресенье в храм, а погода бодрит, минус двадцать. Встречаю отца Евфимия. «Батюшка, а где артисты-то?» — «А я Вам разве не сказал? Их не будет. Они боятся, что голоса потеряют на морозе». Я говорю: «А кто будет вести?». Он говорит: «Вы». А вести четыре часа! Спрашиваю растерянно: «Как я?!» Нет, энергии во мне много, но у меня же еще нога… И тут я вспоминаю, чему учил меня мой дорогой мастер. Он говорил: «Что бы ни было у тебя дома, на душе, как бы ты себя плохо ни чувствовала, но ты — артист. Если вышла к людям, будь добра их радовать». И я пошла… И взяв в руки микрофон, поняла, что вот это все — хороводы, скоморохи, горки, пляски, игры — оно моё! Праздник получился замечательным. У нас с отцом Евфимием были обветренные лица, нам досталось только три блина, но это было состояние абсолютного счастья! После этого мы решили, что наша студия будет называться «Радость». Десять лет она существует, и сколько спектаклей мы уже сыграли, сколько ребят смогли попробовать свои силы на сцене…

Когда встречаешь единомышленников, многое получается. «Почему Вы решили, что Православие — это скучно?!» — как-то сказал мне отец Евфимий. И мы в этом понимании, каким должно быть детское творчество при Церкви, с ним сошлись. Почему если Рождество — это обязательно только волхвы, а если Пасха — то только крашеные яйца? Постановки могут быть разными — главное, чтобы в них была душа! Отец Евфимий сразу сказал, что не надо елея и речевок, нужны добрые, светлые, умные спектакли. И, кстати, не обязательно веселые. Мы ставили и трагический — «Только не говори “брысь”». Это история о животных, которых хозяева выкидывают на помойку и которые устраивают суд над человеком. Главную роль в нем играл отец Олег Тарасов, и играл блестяще.

И на фестиваль (Международный фестиваль-конкурс «Сияние талантов». — Авт.), между прочим, отец Евфимий нас благословил поехать. Это был первый международный фестиваль, на котором были представлены лучшие номера, подготовленные воскресными школами. И мы взяли два кубка: за лучшую женскую роль и за лучший спектакль!

«Минуточка» придет

— Расскажите про свою семью. Дочка работает в православной гимназии?

— Да, дочь Аня преподает в гимназии английский язык. У нее тоже к Церкви была своя интересная дорога. Бабушка моего мужа была очень благочестивой. Ей было уже под девяносто, но она ходила на все службы. На Троицу придут, служба долгая, мой муж жаловаться начинает: «Ноги болят», а она строго так: «Стоять!». Когда моя дочка ребенком приезжала в Железноводск, она вместе с бабусей ходила в храм святой Ольги. В то время уже все изменилось, можно было не таиться. Но повзрослев, Аня от религии отошла. Как же я переживала! Все думала: что же делать? А отец Евфимий меня успокаивал: «А Вы не волнуйтесь, минуточка придет». И «минуточка» пришла. Теперь Аня буквально живет гимназией, внучка Соня там же учится, и мы даже не представляем своей жизни вне Церкви, что может быть по-другому.

— У Вас довольна большая нагрузка. Вы работаете в детском садике, а еще воскресная школа, театральная студия, семья… Как все успеваете?

— Только с Божией помощью. За время своих больничных злоключений я поняла, что нужно постоянно быть в движении, иначе начнет вылезать всякая бяка: там заболит, тут заболит, какие-то мысли дурные в голову полезут. Когда мы созваниваемся с подругой из «Теремка» и наш разговор приобретает, скажем так, медицинский характер, она говорит всегда одну хорошую фразу: «Так, закрыли дом престарелых и пошли на ярмарку». И всё, мы эту тему закрываем. Бессмысленно сидеть и наслаждаться своими болячками. Это называется мазохизм, и он противоестественен Православию.

— «Всегда радуйтесь»,— говорит апостол (1 Фес. 5, 16), но православные люди довольно часто жалуются на то, что не получается у них радоваться. У всех находятся причины, обстоятельства… Что бы Вы им сказали?

— Будьте как дети! Когда родители впервые приводят ребенка в детский сад, разлука с ним всегда неприятна. Ребенок, как правило, плачет. Но едва за родителями закрывается дверь и становится не для кого плакать, малыш тут же включается в игру. В садике же столько всего интересного! Новые друзья, новые игрушки! То есть дети забывают свое горе. А вот родители порой стоят под дверью и страдают: как там наша кровиночка? Я им обычно говорю: «Вы не мазохист? Отдали — и идите по своим делам». Поэтому при любых невзгодах и печалях: будьте дитем — забывайте и идите дальше, найдите в жизни то, что вам будет по-настоящему интересно.

Газета «Православная вера», № 24, 2020 г.

Комментарии:

нет комментариев

ВЫ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:

Отправляя данную форму, я даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с политикой обработки ПД.